Геологическая компания Lakeside Minerals уже несколько лет работает в Прибалхашье в поисках меди, золота и попутных металлов. В интервью Qazba.kz ее глава Тревор Райт рассказал о том, как продвигается проект.
— Г-н Райт, почему вы думаете, что территории, над которыми вы работаете, перспективны, несмотря на наличие вокруг Балхаша множества крупных медных проектов и большого числа компаний, ведущих там геологоразведку. В чем ваше отличие?
— Мы обратили внимание на крупные гидротермальные системы в районе Балхаша, по которым работали советские специалисты, но они не проводили систематические разведочные работы по ним. Затем мы оценили простирание месторождения Коунрад и выявили крупные северо-западные коридоры от Прибрежного до Коунрада и далее до рудника Борлы. Таким образом, мы выяснили, что там, похоже, существовала зона с высокой перспективой, поэтому мы и выбрали эти участки.
Наше ключевое отличие заключается в том, что мы распознали этот коридор, а затем, оказавшись на месте, проводим полевую оценку и приходим к пониманию, что здесь действительно присутствует целое множество масштабных систем альтераций и гидротермальных систем, где могут находиться свободные месторождения, которые ранее оставались незамеченными.
— Вы получили лицензии на аукционе, организованном министерством промышленности в 2023 году, подавали на них отдельные заявки или же приобрели у местных участников рынка? Возвращали ли вы какие-либо из них?
— Большую часть лицензий мы получили на аукционе в 2023 году. Заявки на остальные лицензии мы подавали по мере их поступления в свободный доступ. Мы не приобретали лицензии у местных или иных компаний и на данный момент не возвращали ни одной из них.
— Насколько я понимаю, у вас казахстанские акционеры. Есть ли у проекта другие партнеры?
— Да, основные акционеры из Казахстана. Также можно отметить высокий интерес со стороны ряда крупных горнодобывающих компаний мирового уровня.
— Если смотреть назад в историю, то что показало первоначальное исследование 2021 года? Был ли сложным процесс получения прав на участки в 2022-2023 годах? В 2024 году у вас на поверхности проводились геохимические исследования, геологическое картирование и геофизические работы — каковы были их результаты и основные выводы? Есть ли у вас уже какие-либо значимые результаты бурения?
— Да, первоначальное исследование 2021 года опиралось как на старые советские наработки, так и на более поздние исторические данные, полученные некоторыми компаниями уже в постсоветский период. Речь шла о весьма масштабных системах, которые не подвергались систематической оценке с применением современных технологий – это я бы назвал упущенными возможностями.
Что касается приобретения прав в 2022–2023 годах — нет, это было несложно. Как я уже говорил, мы подали заявку в рамках действовавшей программы, а также приобрели активы на общих основаниях, никаких проблем с этим не возникло.
В 2023–2024 годах, а также в 2025 году, мы выполняли систематический отбор проб почв и геологическое картирование, а также провели масштабные наземные магнитометрические исследования и работы методом вызванной поляризации (IP).
Эти наборы данных позволили нам выделить на лицензионной площади около 15 перспективных объектов. По моим оценкам, примерно семь из них относятся к порфировому типу (Au-Cu-Mo), а остальные – это высокосульфидные или низкосульфидные объекты эпитермального типа (Au-Ag). Буровые работы мы начали всего три недели назад, поэтому пока не можем сообщить ничего конкретного — нужно дождаться результатов бурения.
— У вас есть приоритетные объекты — Bollinger, Dom Perignon, Pomeroy, Chandon, Brut, Agripart. Вы можете вкратце описать их особенности, возможно, какие-то детали или нюансы, чтобы можно было сформировать базовое представление об этих активах? Сколько средств вы уже инвестировали в приоритетные объекты и другие участки геологоразведки?
— Если говорить об упомянутых вами объектах, то это высокоприоритетные цели порфирового типа. Так что в данный момент мы сосредоточены на том, чтобы уделять внимание крупнейшим порфировым объектам, готовым к бурению, и как можно скорее начать работу с ними. Таким образом, полученные нами данные наземных исследований позволили довести все эти объекты до стадии готовности к бурению.
Я бы сказал, что главная особенность названных объектов заключается в том, что все они, судя по всему, залегают довольно близко к поверхности и до сих пор оставались незамеченными. Две из них — Bollinger и Dom Pérignon — можно с полным основанием охарактеризовать как гигантские системы, поскольку каждая из них имеет гидротермальный след диаметром более 10 км.
Что касается остальных объектов, опять же, они остаются недостаточно изученными с очень малым объемом исторически выполненных работ. Поэтому в рамках нашей программы геологоразведки мы планируем заняться их изучением в надлежащее время. Другим площадям в будущем мы также уделим внимание и сосредоточимся на некоторых объектах эпитермального типа. В основном это объекты, содержащие золото. Когда мы поймем порфировые месторождения, то мы переключим наше внимание на эти эпитермальные системы.
По объемам инвестируемых средств в эти объекты – так как мы частная компания, то не хотели бы углубляться в этот вопрос. Но, могу сказать, что стоимость геологоразведки в Казахстане дает отличное соотношение цены и качества. Благодаря развитой инфраструктуре, равнинному рельефу и высокому уровню образования здесь можно очень быстро и с умеренными затратами получить большие объемы данных. Так что я бы сказал, что Казахстан является отличной юрисдикцией для проектов на ранней стадии и доведения их до этапа готовности к бурению и до проведения тестирования, при этом ваши средства будут работать максимально эффективно.
— Вы могли бы рассказать о своем опыте и вашей команде? Сколько у вас работает экспатов и казахстанцев?
— Конечно. Если говорить о моем профессиональном опыте, то я родом из Новой Зеландии. У меня есть степень магистра геологии, полученная в университете Отаго в Новой Зеландии. Я являюсь членом Австралийского института геологов и геофизиков (Australian Institute of Geoscientists) и компетентным лицом, обладающим необходимой квалификацией для подготовки отчетности о результатах геологоразведочных работ в соответствии с Кодексом JORC.
Мой опыт прежде всего основывается на изучении порфировых месторождений меди и эпитермальных золоторудных систем. Я также работал с другими видами полезных ископаемых, занимаясь проектами на разных стадиях — от раннего этапа до непосредственного открытия месторождения. Большую часть карьеры я провел в южной части Тихого океана, Австралии и США, также некоторое время работал в Саудовской Аравии и Иордании. Еще я занимался оценкой проектов во многих регионах мира и участвовал в создании и развитии ряда частных и публичных геологоразведочных компаний. На протяжении своей карьеры я также работал консультантом для компаний, котирующихся на биржах в Австралии и в Торонто, и, пожалуй, этот проект лучший из всех, с которыми мне доводилось иметь дело.
Что касается команды, то на данном этапе я единственный экспат в компании. Мы находимся на стадии активного набора персонала и планируем нанять дополнительных технических специалистов. Для себя мы определили приоритетом, что мы базируемся в Балхаше и взяли на себя внутреннее обязательство нанимать местных жителей на должности, связанные с геотехническими работами и с некоторыми логистическими функциями. Костяк нашей геологоразведочной группы составляют два казахстанских специалиста. Наш менеджер по логистике также является казахстанцем, как и весь административный персонал.
— Вы говорите, что нанимаете местных жителей в вашем проекте. Было ли трудно проводить общественные слушания для местных сообществ? Иногда геологи жалуются, что это сложно. И стала ли легче работа с электронной системой minerals.gov.kz?
— У нас есть сотрудник, отвечающий за связи с общественностью и государственными органами. В его обязанности входит поддержание прочных и качественных отношений как с местными сообществами, так и с различными государственными структурами, с которыми мы сотрудничаем.
— Стоит ли ожидать каких-либо значимых открытий в ближайшее время на участках, где вы ведете геологоразведку и бурение? Я так понимаю, что бурение только начинается, но есть ли у вас какие-либо предварительные оценки объемов запасов или ресурсов, которые вы, вероятно, сможете поставить на баланс, скажем, в течение следующих пяти лет на тех участках, которые вы сейчас исследуете?
— Мы пока не можем этого сказать, поскольку бурение только что началось, а оценивать запасы и ресурсы можно лишь при наличии соответствующих данных. Однако мы можем утверждать, что у нас есть 15 перспективных объектов — исходя из моего опыта, каждый из них вполне может стать самостоятельным проектом. Таким образом, у нас имеется обширный портфель высокоперспективных объектов, которые мы будем систематически тестировать.
Если рассматривать масштаб данных гидротермальных систем, насколько они велики, то они определенно сопоставимы или одинаковы по размерам с месторождением Коунрад, в особенности упомянутые два участка. Таким образом, наша цель в разведке этих объектов – это поиск систем, подобных системе Коунрад, хотя мы и готовы также рассматривать и гораздо более мелкие объекты, которые в совокупности могут обеспечить значительный объем запасов.
Мы полагаем, что у нас есть возможность реализовать оба варианта на этом проекте с учетом полученных данных на сегодняшний день, но, конечно, единственный путь как мы сможем это продемонстрировать – это через бурение и настойчивость.
— Что вы можете сказать о регулировании горнодобывающего сектора в Казахстане – оно улучшается или нет? Кажется, в последнее время растут налоги и министерство промышленности хочет, чтобы больше меди и золота перерабатывалось внутри страны, нежели в Китае. Каково ваше мнение по этому поводу?
— Да, законодательство изменилось, и я думаю, что изменения в 2017 году (вероятно, имеется в виду одобрение Кодекса о недрах – прим.) сотворили чудо для небольших компаний с точки зрения уменьшения рисков в геологоразведке. Нормативная база и философия законодательства, режим выдачи лицензий просто великолепны.
Однако я хотел бы отметить из того, что я слышал здесь, что в законодательство постоянно вносятся небольшие поправки, что увеличивает риски и неопределенность для геологоразведочных компаний. Данный аспект, я думаю, требует очень внимательного отношения, так как пусть эти мелкие изменения кажутся незамеченными, но на самом деле им придается существенное значение. В конце концов, международные компании с иностранным капиталом уделяют внимание таким деталям, особенно на этапе геологоразведки и открытия месторождений, сопряженном с повышенными рисками.
По переработке меди и золота – я видел, что недавно было объявлено, что Балхашский медеплавильный завод увеличит свои производственные мощности примерно на две трети. Мы можем видеть этот завод с нашего проекта, так что мы очень счастливы, что это произойдет. Если будет медеплавильное производство, которые потенциально сможет перерабатывать нашу руду, то это было бы замечательно, особенно, что нам не придется везти ее очень далеко.
