TOO «Dala Resources» намерено завершить оценку запасов лития и других твердых полезных ископаемых на участках Кене и Баяш в Уланском районе Восточно-Казахстанской области, сообщил корреспонденту Qazba.kz генеральный директор и единственный владелец TOO «Dala Resources» Фархат Ергалиев.
«Мы как раз на этапе оценки. Мы заявляем о том, что да, открытие мы сделали и сейчас занимаемся как раз уже оценкой. К сентябрю (2026 года – прим. автора) должны завершить (оценку запасов лития и других твердых полезных ископаемых – прим. автора), — сказал он Qazba.kz в интервью в кулуарах форума MINEX Kazakhstan 2026.
Запасы будут утверждены по Национальному кодексу отчетности о запасах KAZRC (CRIRSCO). Согласно проведенным еще в советское время исследованиям, содержание лития на Кене и Баяш составляло 2,8%. Ергалиев подтвердил наличие такого содержания на отдельных блоках участков.
Он отметил, что во времена СССР проводился поиск на предмет нахождения тантала, а литий тогда геологов особо не интересовал
«Они (Кене и Баяш – прим. автора) разведывались в советское время, но на другой (металл – прим. автора) — на предмет тантала. Литий никому в то время не был интересен. Все смотрели на тантал с перспективой обнаружения. Белогорский ГОК, который находится непосредственно там, был уникальным объектом. Вертикально интегрированный с большим количеством рудников, месторождений: то, что сейчас много говорят, там Бакенное (месторождение редких металлов – прим. автора), Юбилейное, Огневское. Это все они разрабатывали и разрабатывали на предмет тантала. При этом на литий (на наличие лития – прим. автора) отмечали, что присутствует. Разумеется, не литий, а сподумен — литий в форме сподумена. Его отмечали, что да, он есть. Но он не исследовался абсолютно», — сказал он.
Однако из-за того, что тантал был найден там в небольших количествах, то участки были признаны неинтересными. Теперь они стали вновь востребованными по причине возрастания мировой популярности лития.
Ергалиев отметил, что сам является потомственным геологом и его отец с друзьями изучали территорию восточного Казахстана. Фактически речь идет о примерно тех же площадях, которые изучались ранее советскими геологами.
«Наши ожидания очень большие…. Здесь есть определенные сложности с доступом ко всем участкам, которые мы хотели бы еще расширить. То есть в части Кене мы уже получили третью лицензию. Мы расширились. Мы видим, что рудное поле более распространенное, более широкое. И нам нужно еще дополнительно смотреть. Мы оценку завершаем сейчас в центральной части участков. Мы должны еще смотреть на фланги, на периферию, чтобы полностью все это охватить. Но это абсолютно новое. То есть в советское время на это не смотрели», — рассказал он.
Компания проводила бурение, проходила канавы, брала пробы и изучали полученные материалы в Ирландии, Германии и Канаде. Помимо лития изучается наличие рубидия и цезия.
По словам главы компании, в качестве партнеров в дальнейшем могут выступить компании из Китая, Японии, Южной Кореи, Германии или других стран. Ранее Ергалиев сотрудничал по другим проектам с Японией.
Сама добыча и переработка ТПИ может начаться с 2030-2031 годов. В частности, рассматривается возможность переработки на Ульбинском металлургическом завода, входящем в нацкомпанию «Казатомпром».
«Это все возможно. Для этого есть как раз и Ульбинский металлургический завод, который был раньше в структуре как раз Белогорского (ГОКа – прим. автора). То есть это не было «Казатомпромовское» предприятие изначально. Советское… То есть мощности там до сих пор есть», — сказал он.
При этом первичная переработка руды будет происходить на месторождении.
«Поставить на баланс (запасы лития и ТПИ – прим. автора). После этого начинается процесс разработки именно проекта, то есть это нужно построить на месте… Первичная переработка все равно должна быть на месте, а это значит надо построить рудник. Это надо подвести инфраструктуру. Решить связанных много вопросов», — сказал глава компании.
По его словам, местное население настроено положительно к проекту, поскольку получит рабочие места. Ергалиев не называет возможную потребность в инвестициях, которые позволят начать добычу лития, говоря лишь, что проектную документацию начнут разрабатывать после постановки запасов на баланс. Тогда же начнется детальный поиск партнеров по проекту.
«Основной вопрос для нас не технического плана, а именно финансового. Сможем ли мы привлечь финансирование в необходимом моменте», — сказал он.
В настоящее время компания обсуждает возможное сотрудничество с крупными китайскими компаниями, поскольку Китай является мировым лидером на рынке лития. При этом Ергалиев отметил, что в 1950-е казахстанские геологи и другие специалисты учили китайских коллег работать с танталом и другими металлами.
«Но мы остановились. А они пошли дальше. Сейчас мы у них будем учиться», — сказал он.
Помимо Китая интерес к проекту могут проявить США, Япония, Южная Корея, Германия и другие страны. Вместе с тем, он сомневается, что компания будет выбирать инвестора, который предоставит наилучшие условия по финансированию проекта или же цены на готовую продукцию. Ергалиев отмечает, что в мире много проектов по литию, с которыми надо конкурировать за получение финансирования.
«Мы видим интерес, безусловно. Но, собственно говоря, были бы надежные инвесторы, надежные партнеры. Мы ищем партнера не просто как инвестора, но желательно, чтобы он был с опытом работы именно в этой сфере. Потому что, к сожалению, мы свои многие преимущества уже давно растеряли и надо смотреть, что делают они и как они это делают», — сообщил он.
Компания получила несколько лицензий на геологоразведку в 2019 году и продлила их позднее до 2030 года. Также планируется расширить площадь работ.
«Сейчас мы еще получаем, или, по крайней мере, стараемся получить (лицензии – прим. автора). Это не такой простой процесс, как заявляется, в действительности. Будем расширять», — сказал он.
По его словам, Кодекс о недрах упускает этот момент из виду по юниорским компаниям, которые взяли несколько блоков и не могут оперативно расширить свои территории.
«Когда получаешь какую-то территорию, ты не можешь знать, что находится под землей… Мы сейчас видим, что интересующие нас залежи распространяются немножко дальше. И, разумеется, с точки зрения построения комплексности, надо получить доступ ко всему месторождению. Нельзя работать на какой-то его части», — сказал он.
Ергалиев считает, что при получении геологоразведочных участков должны оставаться некие буферные зоны, чтобы другие компании не приходили на смежные территории. По его словам, такая практика встречается в Казахстане.
Участок Баяш находится в Уланском районе Восточно-Казахстанской области в 25 км на юго-восток от Усть-Каменогорска – в пределах Карагоин-Сарыозекской редкометальной пегматитовой зоны, имеющей литиевую специализацию. В 2022 году компания опробовала три исторические канавы, в которых содержание оксида лития составило 0,68% и 0,63% соответственно. Также в другой канаве концентрация олова составила до 1 192 граммов на тонну.
Участок Кене находится в 37 км к юго-востоку от Усть-Каменогорска. Советские геологи считали, что там есть хорошие перспективы по обнаружению крупных запасов лития с попутной танталовой и оловянной минерализацией. В исторических документах указывалось, что в центральной зоне участка среднее содержание оксида лития составляет 1,3%, а максимальные значения доходят до 2,8%. В 2022 году компания провела бурение скважины и выяснила, что среднее содержание оксида лития составляет 0,35%, а максимальное содержание — 2,16%.
